Monday, September 18, 2017

Мусорный сёрфер/ Sewage surfer

Это крошечный морской конёк на рифе у острова Сумбава (Sumbawa Island), Индонезия. Когда на поверхности моря поднялся ветер, морской конёк воспользовался подвернувшимся подобием устойчивого плота: затопленной пластиковой ватной палочкой. - источник


BBC News связались через фэйсбук-страничку с фотографом дикой природы Джастином Хофманом (Justin Hofman), автором этого ставшего популярным в сети снимка:

«Сначала я обрадовался возможности заснять этого симпатичного морского конька. Но постепенно, с изменением течения, через риф начали дрейфовать морские водоросли и мусор – пластик, обломки, сточный сор. Белые размытые пятна на фоне – это пластиковые пакеты. Я понял, что это важная сцена, которую необходимо задокументировать. Зрелище было обескураживающее, отталкивающее и грустное. Но я должен был это снять».

Друзья фотографа, поздравляя его с наградой на страничке ФБ, прокомментировали:
«Этот снимок – наилучшая иллюстрация того состояния, в котором сейчас находится мир природы».

Перевод - Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/


Friday, September 15, 2017

Животное напомнит вам, что значит быть человеком/ Animal will remind you what it is to be a human being

оригинал статьи: Sometimes You Need a Dog to Remind You What It Is to Be Human
перевод текста с сокращениями

Автор - Скотт Плейт (Scott Plate)

Моя мачеха скончалась 1 августа 2012 года, а в октябре мой отец, которому незадолго до этого исполнилось 84 года, заявил, что хочет снова жениться.
«Может, не будешь принимать скоропалительных решений? Тебе надо прийти в себя...» - заметил я.
«Черт возьми, Скотти, мне одиноко!»
Я сказал: «А может, лучше собаку заведешь?» (Отец уже поговаривал об этом).
«Что ты, — сказал он, — это большая ответственность!» Очевидно, привести в дом жену ему казалось проще, чем завести собаку.
Мы отложили этот вопрос до лучших времен.

Мой следующий визит пришелся на Рождество. Отец остался холостяком, хотя явно не по своей вине — его электронная почта была забита письмами с сайтов знакомств от искательниц старичков с деньгами. Я начал беспокоиться за него. Мы еще раз обсудили идею с собакой, и он, наконец, согласился. Как ни странно, оказалось, что он знает дорогу до ближайшего собачьего приюта (Marion County Animal Shelter).

Свернув с шоссе на проселочную дорогу, кое-где присыпанную гравием, мы подъехали к белому деревянному строению.
Было воскресенье, 30 декабря 2012 года, половина пятого пополудни. В пять часов приют закрывался.
Мы вошли внутрь и спросили: «Можно нам взглянуть на собак?»
«Этого добра у нас хватает. Они на заднем дворе», — сказала женщина за стойкой администратора и посмотрела на часы.
Мы вышли во двор.
Во Флориде тепло, поэтому собак можно держать в вольерах на улице круглый год.

На полу первой клетки лежал тощий пес, помесь бассет-хаунда и бигля. Он внимательно посмотрел на нас человечьим взглядом, но не встал, а только вяло помахал хвостом. Он жил в приюте уже три месяца; по правилам два месяца назад его должны были усыпить, но у персонала рука не поднялась.
В следующих двадцати клетках сидели питбули, по десять с каждой стороны, молодые, мускулистые и энергичные. Прекрасные собаки, но явно не для 84-летнего старика, стоявшего на ногах не слишком твердо. «Я уже выбрал», — сказал отец, немного запыхавшись. Мы вернулись к клетке с бассет-биглем. На ней висела табличка: Форд.

«Форд? Что за дурацкое имя для собаки!» — возмутился отец. Проверяя свой выбор, он еще раз прошелся вдоль вольеров. Питбули выпендривались перед ним изо всех сил. Мне нравились их широкие лбы. Форд между тем лежал неподвижно, не спуская с нас своих человеческих глаз. Когда мы подходили ближе, его хвост начинал помахивать чуть быстрее. Он был сдержан, как настоящий ветеран. Мы вошли в контору и сказали женщине за стойкой, что берем его. Было без четверти пять. Открылась боковая дверь, и другой сотрудник вывел оттуда Форда с бесплатным ярко-синим ошейником и на поводке с узором из косточек и надписью «Меня усыновили
«По закону я обязана вас предупредить, что у него выявлен паразит дирофилярия», — сказала нам администратор. И еще небось целый букет всякой заразы, подумал я, глядя на впалые бока и выпирающие под трехцветной шерстью ребра. Лечение будет долгим, дорогим и не факт, что собака вообще выживет, сказала администраторша и сделала паузу, глядя на нас поверх очков. Явно ждала, что мы пойдем на попятную. Отец спросил, у кого пес жил раньше и как оказался в приюте. Его нашли на улице; он был тощий и грязный, но вел себя дружелюбно. В холку был вшит микрочип, по которому удалось разыскать прежних хозяев. Собаке было четыре года, и она была им не нужна.
«Надо дать парню шанс», — сказал отец.

Когда мы привезли его домой, пёс немедленно выбежал на террасу и помочился, после чего залез в кресло и уставился на меня. Было видно, что он чувствует себя как дома.
Пришлось вытереть лужу, нацепить на него поводок и вывести на улицу. Во время прогулки стало ясно, что собака никогда не ходила на поводке. Он не пытался вырваться, но был совершенно неуправляем, сновал туда и сюда зигзагами, как бабочка над ромашковым полем.
Я представил себе, как вокруг слабеющих ног отца обматывается поводок, как он обрушивается на мостовую, и решил задержаться. Надо было убедиться, что они привыкли друг к другу и что отец физически способен управляться с собакой.
На следующее утро ветеринар подтвердил диагноз «дирофиляриоз» и вдобавок нашел у пса глистов. На одной из передних лап обнаружился глубокий порез, а еще — серьезный недостаток веса.
Но взгляд его оставался прежним.

Выяснилось, что пища его не интересует, зато запахи просто завораживают. Когда мы в первый раз оставили его дома одного, то по возвращении обнаружили, что пёс разбросал содержимое кухонного ведра по комнатам. Почему нельзя было поесть прямо из ведра или рядом? Зачем разбрасывать все это по дому?
Разглядывая следы его бурной и разрушительной деятельности, я попытался влезть в его шкуру. За всем этим скрывался глубокий смысл. Мне стало ясно, как он подцепил всех этих паразитов, пока жил на улице. Помойные баки, свалки и собачьи кучки — для него все это было так же прекрасно, как для нас закат солнышка. Запахи кружили ему голову, он просто лопался от восторга. Как он мог прятать такие сокровища? Ими надо было поделиться, разложить так, чтобы весь мир ими любовался!
Пёс оказался жизнелюбом и эпикурейцем. На прогулке он наслаждался каждым помоечным трофеем, каждой травинкой. Его умение быть счастливым каждую секунду меня утешало и уравновешивало. А еще к нему было очень приятно прикасаться.

Я вернулся домой в Огайо, уповая на лучшее. Через неделю в десятом часу вечера зазвонил телефон. Это был отец. Он рассказал, что во время прогулки с собакой потерял равновесие и упал. Как он ни старался, подняться на ноги не получалось. На ободранных негнущихся коленях он дополз до края тротуара и сел. Был уже темно, до дома — рукой подать. Все это время Форд смотрел, как он пытается встать, потом ползет. Когда отец сел у обочины, пес подошел и сел рядом. Так они и сидели, пока проезжающий мимо водитель не разглядел блеснувшие в свете фар глаза Форда. Он помог отцу встать и добраться до дома, а потом уехал. «Пап, ты в порядке?» — спросил я. «В полном, только гордость задета, — ответил он, потом помолчал. — Представляешь, пёс не отходил от меня ни на шаг».

Они официально стали друзьями. Следующие полгода отец ежедневно запихивал псу таблетки, которые наконец убили паразитов. Он возил его на очень болезненные и дорогостоящие уколы. Мазями залечил порез на пёсьей лапе. Отец помог ему выучить, где кончается своя территория и начинается чужая. Он вернул псу интерес к нормальной пище. И дал ему новое имя — Шеймус. Так звали нашего первого пса, когда я был маленьким. Это была великая честь. Они поверили друг другу. «Ты не представляешь, как его все здесь обожают!» — ворковал отец по телефону. Шеймус добыл самое большое сокровище, какое может быть у старика: внимание окружающих. Отец за свою долгую жизнь похоронил двух жен и своего первенца. Теперь он снова был в ответе за живое существо, которое ему удалось спасти.
Шеймус не умер. Зато через шесть месяцев чуть не умер мой отец.

Пёс шел на поправку; отец же, напротив, стал все чаще терять равновесие и падать. Однажды утром мне позвонила соседка, после того как нашла его лежащим на полу гаража. «Не мне, конечно, говорить вам, что делать. Я посторонний человек. Но…» Я понимал, что она хочет сказать: отец больше не может жить один. Я взял билет на самолет. На следующее утро отец готовил завтрак на кухне и упал, изо рта хлынула кровь. Его госпитализировали и поставили перед выбором: или кардиостимулятор, или хоспис. Он выбрал кардиостимулятор. Месяц пролетел как в бреду. Пока отец лежал в реабилитационной клинике, я паковал его вещи и показывал дом покупателям — с большим трудом, но мне удалось уговорить отца переехать поближе. Я нашел дом престарелых, куда разрешали поселиться вместе с Шеймусом, покуда отец в силах ухаживать за псом сам.
Однако шло время, и становилось ясно, что отцу гулять с собакой трудно. Шеймус, похоже, смекнул, как обстоят дела, и быстро сделался всеобщим любимцем в нынешнем месте проживания отца. Постояльцы и персонал наперебой ухаживали за пёсиком. Во время моих побывок пёс узнавал меня еще с порога и ковылял навстречу, виляя всем телом, словно морской котик, а подойдя поближе, заваливался на спинку и подставлял пузо.
Во время этих визитов он впервые начал разговаривать со мной. Его голос оказался низким и хрипловатым, а тон — обеспокоенным. Я внимательно слушал и иногда отвечал ему. Он смотрел мне в глаза, желая убедиться, что я не насмешничаю. Собаке явно надо было выговориться. Он рассказывал мне о своей жизни и об отце.

Прошло еще несколько месяцев, и силы отца начали убывать, а разум мутиться. Шеймус почувствовал, что скоро снова может сделаться бесхозным. Он высказывался все чаще и громче. Наконец мне позвонила директор дома престарелых. «Извините, Скотт, — сказала она. — Я и так нарушила ради вас все возможные правила. Мне поступают жалобы каждые двадцать минут».
Я приехал его забрать, и персонал выстроился для прощания, утирая слезы. «Бери его с собой, когда будешь приезжать. Учти, я знаю, где ты работаешь», — заявила администраторша Ирэн, суровая женщина. «Обещаю», — сказал я. И Шеймус переехал в наш дом.

Отец умер девять месяцев спустя, в декабре 2014 года. В то утро я взял Шеймуса с собой, чтобы он попрощался со своим другом, пока мы ждем похоронного агента. Виляя хвостом, Шеймус подошел к кровати с телом отца. Он стоял и смотрел, хвост вилял все реже и реже, пока совсем не остановился. Он обернулся и взглянул на меня, а потом лег возле кровати.

Прошло два года. Шеймус занимает в нашей жизни главное место. Он принес мне много счастья. К нему по-прежнему очень приятно прикасаться. Обе наши кошки смирились. Шеймус теперь определяет ритм каждого нашего дня. Когда мы строим планы, то его интересы на первом месте. И это справедливо, ведь для него на первом месте наши интересы.
Сейчас мы с ним в Аризоне, Шеймус нежится на солнышке, в теплой пыли. Он крепко спит, но его нос чутко ловит все запахи.

Животное напомнит вам, что значит быть человеком.


Wednesday, September 06, 2017

Рэйчел Карсон (1907-1964)/ Rachel Carson, life & work (part 3)

Окончание биографии;
см. начало - часть 1;
продолжение - часть 2


Рэйчел Карсон и её соратники по опубликованию «Безмолвной весны» ожидали яростной критики; особенно беспокоила возможность подачи судебного иска о клевете. Борясь с раковым заболеванием, Р. Карсон проходила курс радиотерапии. Её сторонники предвидели, что у автора книги будет мало энергии для защиты своей работы и ответа критикам.

Большинство научных разделов книги были проверены соответствующими учеными, в среде которых Карсон обрела надежную поддержку.

В мае 1962 года мисс Карсон приняла участие в Природоохранной конференции Белого дома (White House Conference on Conservation); многие делегаты получили для ознакомления корректурные экземпляры «Безмолвной весны». Один из экземпляров автор отправила Верховному судье Уильяму О. Дугласу (William O. Douglas), защитнику окружающей среды со стажем; он выступал против судебного отклонения дела о распылении пестицидов на Лонг-Айленде, а также снабдил Карсон некоторыми материалами для её главы о гербицидах. Преданный защитник природы, Уильям О. Дуглас заявлял: «Необходим Билль о правах, против отравителей человеческой расы 20-го века».

Всплеск интереса к книге Карсон спровоцировала серия публикаций отрывков из неё в The New Yorker, начиная с выпуска от 16 июня 1962 года.

Книга привлекла внимание как представителей химической промышленности и ее лоббистов, так и широкого круга жителей Америки.
Примерно в это же время стало известно, что «Безмолвная весна» названа «Книгой месяца» за октябрь. По словам Карсон, это «даст книге возможность оказаться на фермах и в деревушках по всей стране, жители которых не знают даже, как выглядит книжный магазин, не говоря уже о “Нью-Йоркере”».

В течение недель, предшествовавших публикации 27 сентября 1962 года, началась мощная оппозиция книге со стороны представителей химической промышленности. Их реакция на «Безмолвную весну» оказалась даже более яростной, чем кто-либо предполагал.

Среди первых критиков оказались корпорации DuPont (основной производитель ДДТ и 2,4-D) и Velsicol Chemical Company (эксклюзивный производитель хлордана и гептахлора).
DuPont собирал информацию об освещении книги в прессе и оценивал её влияние на общественное мнение. Velsicol грозил судебными исками издателям «Безмолвной весны». Представители хим-индустрии и лоббисты (некоторые анонимно) также подали ряд общих исков.
Одна из крупнейших в США химических компаний, Monsanto [упоминалась в статье], использовала пародию в качестве оружия в ответном выпаде против Р. Карсон. Не упоминая книгу, компания, тем не менее, опубликовала статью, написанную в пародийном поэтическом стиле и озаглавленную «Унылый год» ("The Desolate Year").

Химические компании и смежные организации выпустили множество брошюр и статей, пропагандирующих и защищающих использование пестицидов. Но, несмотря на это, публикация книги, а также глав из неё продолжалась в соответствии с планами издателей.

Американский биохимик Роберт Уайт-Стивенс (Robert White-Stevens) был в числе наиболее яростных критиков книги, в особенности предложенного Карсон анализа ДДТ. Уайт-Стивенс заявлял, что «если бы человек следовал учению мисс Карсон, мы бы вернулись в Средневековье, а землей вновь овладели бы насекомые, болезни и паразиты».

Другие противники пошли дальше, подвергая сомнению профессионализм Рэйчел Карсон (поскольку по образованию она была гидробиологом, а не биохимиком), а также её личные качества.
Её обвиняли в симпатиях коммунизму и клеймили старой девой, любящей кошек. Представители корпорации Velsicol намекали на «зловещее влияние» в создании книги Карсон: она якобы была сельскохозяйственной пропагандисткой, нанятой Советским Союзом, в чьи намерения входило подорвать способность Запада к производству продуктов питания.
Уайт-Стивенс заклеймил Карсон «фанатичной защитницей культа природного равновесия», а бывший министр сельского хозяйства США Э. Бенсон (Ezra Taft Benson) в письме к бывшему президенту Эйзенхауэру (Dwight D. Eisenhower), как сообщалось, заключал, что, поскольку Карсон, несмотря на её привлекательную внешность, была не замужем, «она, скорее всего, коммунистка».

Многие критики неоднократно обвиняли мисс Карсон в том, что она призывает к ликвидации всех пестицидов. Однако Карсон четко дала понять, что она не выступает против пестицидов, способных помочь людям защитить себя от болезней, носителями которых являются насекомые; она призывает к их ответственному и осторожному использованию, памятуя о воздействии химикатов на экосистему в целом.
Раздел своей книги, посвященный ДДТ, Карсон завершает советом распылять как можно меньше пестицидов, чтобы ограничить развитие сопротивляемости у вредителей.

Академическими кругами сделанные в книге научные утверждения полностью поддерживались.
Вскоре на сторону Рэйчел Карсон переместилось и общественное мнение.
Кампания, проводимая представителями химической промышленности, неожиданно дала обратные результаты. Благодаря полемике вокруг книги значительно возросла информированность общественности о потенциальных опасностях, связанных с пестицидами. Вырос также тираж распроданных экземпляров «Безмолвной весны».

Большую помощь в укреплении её позиции оказало выступление Карсон на телевидении. Это был часовой специальный выпуск программы CBS Reports (Columbia Broadcasting System's television series "C.B.S. Reports") под названием «Безмолвная весна Рэйчел Карсон» (транслировался 3 апреля 1963 года). Спокойная речь, тщательно подбираемые Рэйчел слова развеяли слухи о том, что она злая ведьма или фанатичка.
Во время записи этого интервью в её доме в пригороде Мэриленда Карсон чувствовала себя настолько плохо, что несколько раз опускала голову на руки. Интервьюер позже говорил, что боялся, что она не доживет до конца эфира.

Среди прочего, в своем телевыступлении мисс Карсон отметила:

«Именно общественность просят принять на себя риски, выявленные контролерами численности насекомых. Люди должны решать, хотят ли они следовать таким путем. И сделать это они могут, лишь располагая всеми фактами.

Мы до сих пор используем термин “завоевания”. Мы все еще не доросли до того, чтобы считать себя лишь крошечной частью огромной и невероятной вселенной. Отношение человека к природе сегодня жизненно важно просто потому, что теперь мы обрели роковую власть менять и уничтожать природу.
Но человек — это часть природы, и его война против природы неизбежно обрачивается войной против самого себя. Дожди сделались орудием для очищения атмосферы от смертельных продуктов ядерных взрывов. Вода, вероятно, наиболее ценный наш природный ресурс, теперь используется с немыслимым безрассудством.

Я искренне верю, что именно наше поколение должно примириться с природой. Думаю, нам брошен вызов, с каким человечество ранее не сталкивалось. Мы обязаны доказать свою зрелость, умение и власть – не над природой, но над самими собой».


По оценкам, аудитория телепрограммы составила от десяти до пятнадцати миллионов зрителей. Реакция была преимущественно положительной; телепрограмма подвигла конгрессменов на изучение опасностей, связанных с пестицидами.
В течение примерно года после появления книги нападки на неё и на её автора утихли.

*
[Из статьи:
Разумеется, аргументы Карсон были небезупречны – качество ее книги определяется в равной степени ее поэтическим стилем и умением выстраивать факты – но мысль о том, что она в некоторой степени несет ответственность за непрекращающиеся эпидемии малярии в Африке, просто абсурдна. Карсон приложила множество усилий, чтобы объяснить, что она не призывает к запрету всех пестицидов – особенно тех, которые могут помочь людям защитить себя от болезней, носителями которых являются насекомые. В «Безмолвной весне» она написала:

«Я не утверждаю, что нельзя использовать химические инсектициды. Я утверждаю, что мы передали ядовитые и биологически активные химикаты в руки людей, которые по большей части ничего не знают об их потенциальной опасности. Мы подвергли огромное число людей контакту с этими ядами, не уведомив их об этом и не спросив их согласия».

Карсон просто хотела установить некий баланс в применении мощных химикатов во времена, когда экологию еще не рассматривали как науку, а у промышленности было право делать все, что ей угодно во имя прогресса. Что касается ДДТ, многие эксперты считают, что этот пестицид мог оказаться гораздо менее эффективным средством для борьбы с малярийными комарами в разбросанных далеких деревнях Африки к югу от Сахары, чем в более густонаселенной Северной Америке. Шокирующую смертность от малярии в Африке скорее можно связать с десятилетиями равнодушия Запада, чем с публикацией одной книги или запретом одного пестицида.


Если «Безмолвная весна» породила современное движение в защиту окружающей среды, то критическая реакция на эту книгу стала образцом того, как промышленность может защитить себя от энвайронментализма. Независимо от того, идет ли речь о пестицидах, асбесте или загрязнении воздуха, план битвы всегда один: подвергать сомнению науку, критиковать объективность ученых и предупреждать о непосильных расходах. Тем не менее, этот план не сработал: с момента публикации книги США стали чище и здоровее, а темная эпоха средневековья, о которой нас предупреждали серьезные люди, так и не наступила. Но эта борьба еще не окончена, о чем свидетельствуют ожесточенные дебаты вокруг изменений климата.
– оригинал: How Silent Spring Became the First Shot in the War Over the Environment]

У Рэйчел Карсон были также и высокопоставленные защитники, например, президент Джон Кеннеди, создавший президентский комитет по расследованию влияния пестицидов.

Одним из последних появлений Рэйчел Карсон на публике было её выступление перед президентским Научным консультативным комитетом (President John F. Kennedy's Science Advisory Committee). 15 мая 1963 года комитет опубликовал доклад, поддерживая научные утверждения Карсон. На пресс-конференции книгу Рэйчел Карсон цитировал президент Джон Кеннеди.
После опубликования доклада мисс Карсон также выступила перед сенатским подкомитетом США, предоставляя рекомендации по разработке норм и политик.

Хотя Р. Карсон получала сотни предложений о выступлениях, большинство из них она принять не могла. Здоровье писательницы-биолога неуклонно ухудшалось; случались лишь краткие периоды ремиссии. Тем не менее, пока хватало сил, Карсон выступала (в том числе её знаменитое появление на The Today Show, а также на нескольких ужинах в ее честь).

...4 июня 1963 года, менее чем через год после выхода в свет книги «Безмолвная весна», Рэйчел Карсон давала свидетельские показания перед подкомитетом Сената по вопросам использования пестицидов.
Ей было 56 лет, и она умирала от рака груди, о чем почти никому не говорила. К этому времени она уже пережила операцию по удалению грудной железы (мастэктомию). Её тазовые кости были изъедены переломами настолько, что Рэйчел едва сумела подойти к своему месту за деревянным столом перед комиссией конгресса. На ней был скрывавший облысение коричневый парик.
Сенатор Эрнест Грунинг (Ernest Gruening), демократ из Аляски, сказал тогда Рэйчел: «Время от времени в истории человечества появляется книга, которая существенно меняет ход истории».

«Наши необдуманные и разрушительные действия влияют на бесконечные жизненные циклы земли, и со временем возвратятся, неся опасность нам с вами», — отметила Рэйчел в своем выступлении перед сенатским подкомитетом. Мы и теперь видим последствия бездумного человеческого вмешательства глазами Карсон: она популяризировала современную экологию.

В своем заявлении перед Сенатским подкомитетом мисс Карсон не только подчеркнула заявленные в «Безмолвной весне» проблемы, но и предложила свои рекомендации в планировании дальнейшей политики, над которыми работала последние пять лет.
Она еще раз подчеркнула, что не призывает к полному запрету пестицидов.
Она заявила, что граждане имеют право знать, каким образом пестициды используются властями на территории их собственности. Она повторила основной тезис «Безмолвной весны»:
• «Если Билль о правах не содержит гарантий того, что гражданин будет защищен от смертельных ядов, распространяемых либо частными лицами, либо государственными служащими, — это единственно потому, что наши предки, несмотря на их великую мудрость и дальновидность, не могли представить себе подобную проблему».

Завершая рукопись «Безмолвной весны» Рэйчел писала своей подруге Дороти Фримен: «Теперь я могу быть уверена, что сумела хоть немного помочь. Было бы нереально ожидать, что одна книга принесет радикальные перемены».

Рэйчел Карсон суждено было увидеть лишь первую волну успеха, первую реакцию на свою книгу.
В начале 1963 года – менее, чем через полгода после публикации «Безмолвной весны» – Карсон слабеет, её пожирает рак, у неё проблемы с сердцем.
Летом 1963 года Рэйчел пишет Дороти: «Такая ирония судьбы... Теперь все “почести” вместо меня должен получать кто-то другой. А все эти шансы – путешествовать за границей, когда все расходы оплачены – от всего приходится отказаться...».

Однако Карсон смогла осуществить давнюю мечту – побывать в «Красном лесу» (национальный парк Рэдвуд/Redwood National Park) в Калифорнии.
А в начале декабря 1963-го она смогла поехать в Нью-Йорк, ради получения очень важных для неё наград – медали Американского географического общества, а также золотой медали Национального Одюбоновского общества (The National Audubon Society). (На фото вверху Рэйчел в Нью-Йорке, рядом с ней Стэнли Фримен, муж её подруги Дороти).

1960-е, Рэйчел кормит птиц во дворе своего дома.

В январе 1964 года истощенную раком груди и агрессивным лечением, Рэйчел подкосил вирус дыхательных путей. Ее состояние ухудшилось. В феврале врачи диагностировали у нее тяжелую анемию вследствие лучевой терапии; в марте они обнаружили, что рак достиг печени.

14 апреля 1964 года Рэйчел Карсон скончалась от сердечного приступа в своем доме в Сильвер Спринг, штат Мэриленд.
Тело было кремировано, а прах захоронен рядом с ее матерью в Мемориальных садах Парклоун, Роквилль, Мэриленд (Parklawn Memorial Gardens, Rockville, Maryland).
Позже часть праха Рэйчел была развеяна вдоль побережья Саутпорт Айленд, недалеко от залива Шипскот, штат Мэн (Southport Island, near Sheepscot Bay, Maine).

У Рэйчел Карсон остался старший брат, Роберт М. Карсон, и приемный сын, её внучатый племянник Роджер.

И её сторонники, и противники приписывают Карсон заслугу введения запрета на использование ДДТ. Однако истинное положение вещей несколько сложнее. Во время публикации «Безмолвной весны» (1962) производство ДДТ было на пике; в 1963 году компании США произвели около 90 000 тонн ДДТ. Но уже через год начался спад производства. Несмотря на проклятья в адрес Карсон и её книги со стороны хим-промышленников, появлялось всё больше доказательств тому, что некоторые виды насекомых делаются всё более устойчивыми к ДДТ – о чем и предупреждала Карсон.

В 1972 году, через восемь лет после смерти Карсон, Агентство по охране окружающей среды США запретило внутреннюю торговлю ДДТ, кроме оговоренных случаев. Американские компании продолжали экспортировать ДДТ до середины 1990-х. (В 2007 году производство ДДТ прекратил Китай. В 2009-м Индия, единственная страна, производившая в тот период ДДТ, произвела 3 653 тонн.)


В последующие годы заслуги Рэйчел Карсон в деле охраны природы были отмечены целым рядом организаций, от государственных учреждений до природоохранных групп и научных обществ. Одно из наиболее значительных памятных событий: 9 июня 1980 года Рэйчел Карсон присуждена Президентская медаль свободы (Presidential Medal of Freedom), наивысшая награда для гражданских лиц «внесших существенный вклад в безопасность и защиту национальных интересов США, в поддержание мира во всём мире, а также в общественную и культурную жизнь США и мира».

Но и через 50 лет после публикации книги нападки на Карсон не утихают. Её противники обвиняют автора «Безмолвной весны» в гибели миллионов африканских детей от малярии.

Однако научные взгляды Карсон были точными и далекоглядными. Доктор Теодора Колборн (Dr. Theo Colborn, 1927-2014), соавтор книги «Наше украденное будущее» (“Our Stolen Future”, 1996), посвященной эндокринным разрушителям (химическим веществам, способным влиять на гормональную систему организма) — подчеркивает, что Карсон находилась в авангарде науки своего времени: «Если бы она продолжила работу, мы могли бы узнать об эндокринных разрушителях еще два поколения назад».

Несколько месяцев назад [речь идет о 2012-м] двое жителей Спрингдейла (городка, где родилась Карсон) вызвались быть представителями в коллективном судебном иске, обвиняющем местный угольный завод в использовании «ограниченных технологий» для контроля выбросов, разрушительных для 1500 местных жителей и их хозяйств.
Одна из истиц, Кристи Белл (Kristie Bell), 33-летняя медработница, живущая в нескольких кварталах от дома, где когда-то родилась Рэйчел Карсон. Кристи говорит, что именно «Безмолвная весна» подтолкнула её к действиям: «Рэйчел Карсон имеет огромное влияние, она мотиватор. Её послание – призыв для матерей выступить против промышленников, для защиты здоровья своих семей». Дело не в деньгах, которые, как заявляют клеветники, стремятся получить истцы:
«Когда мы наносим вред Матери-Природе, происходят пагубные вещи. Я никогда в жизни не сидела на крыльце моего дома, просто потому, что не знаю, что выбрасывают в атмосферу эти дымовые трубы», — говорит Кристи. Сто лет назад, когда Рэйчел Карсон была ребенком, жители Спрингдейла опасались того же.

Использованные источники: 1; 2; 3; 4

Подбор материалов и перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Tuesday, September 05, 2017

В природе ничто не существует по отдельности/ Rachel Carson, quotes

См. биографию Рэйчел Карсон

Человек - это часть природы,
и его война против природы неизбежно оборачивается войной против самого себя.
- Рэйчел Карсон -

Из книги «Безмолвная весна» (1962):

• Те, кто созерцает красоту земли, обнаруживают запасы сил, которые сохранятся до тех пор, пока продолжается жизнь. Есть нечто бесконечно целительное в повторяющихся припевах природы – заверение в том, что после ночи наступает рассвет, а после зимы – весна.

• В природе ничто не существует по отдельности.

• Сейчас мы стоим на развилке двух дорог. Но, в отличие от дорог в известном стихотворении Роберта Фроста, они не одинаковы. Дорога, по которой мы так долго шли, обманчиво легка, ровная супермагистраль, где мы движемся вперед с огромной скоростью, но где в конце нас ждет катастрофа. Другая развилка дороги – менее хоженый путь – предлагает нам последний, наш единственный шанс добраться до места назначения, гарантируя сохранность земли.

• В один лишь момент времени, представленный нынешним столетием, один вид – человек – приобрел значительную силу и власть менять природу мира.

• Всех нас должно беспокоить, “кто есть кто” из пестицидов. Если мы собираемся жить в столь тесной близости с этими химикатами, используя их как пищу и питье, допуская их в нашу плоть и кровь – мы должны быть лучше осведомлены об их природе и свойствах.

• Подобно грубому орудию, подобно дубинке в руках пещерного человека, шквал химикатов был выплеснут на ткань жизни – ткань эта, с одной стороны, хрупкая и разрушаемая, с другой, сверхъестественно жесткая и упругая, способная ответить на выпад неожиданным образом. Эти исключительные способности жизни игнорировались практиками от химического контроля, не ставившими перед собой задачи «ориентации на благородно-возвышенное» и не имевшими смирения перед бескрайними силами, в которые они небрежно и неумело вмешиваются.

• Природа внесла большое разнообразие в пейзаж, но человек продемонстрировал страсть к упрощению пейзажа. Тем самым он губит неотъемлемые ограничения и противовесы, с помощью которых природа удерживает виды в известных пределах.

• Это также эра доминирующей индустрии, когда редко оспаривается право заработать доллар любой ценой.

• Как такое возможно, — чтобы разумные существа добились контроля над несколькими нежелательными видами с помощью методов, загрязнивших всю окружающую среду, и довели до угрозы возникновения заболеваний и смертей даже среди представителей своего собственного вида? Но именно это мы и сделали. Более того, всё это мы совершили из соображений, терпящих крах, едва внимательно их изучишь.

• Мы должны немедленно пресечь эти ложные заверения, это приукрашивание горьких фактов сладкой оболочкой. Именно от общественности требуют принять на себя риски, которые рассчитали контролеры численности насекомых. Люди должны решать, хотят ли они следовать этим путем, и сделать это они могут, только располагая всеми фактами.

• Когда общественность протестует, столкнувшись с очевидными доказательствами разрушительных результатов применения пестицидов, ей скармливают небольшие успокоительные таблетки из полуправды.

• Мы привыкли искать результатов, бросающихся в глаза и возникающих немедленно, и игнорировать всё остальное. Мы отрицаем существование опасности, если только она не появилась незамедлительно и в столь очевидной форме, что её нельзя игнорировать. Даже исследователи страдают от преград в виде неадекватных методов обнаружения начавшихся повреждений. Отсутствие достаточно искусных методов обнаружения вреда еще до появления симптомов – одна из великих нерешенных проблем в медицине.

Если Билль о правах не содержит гарантий того, что гражданин будет защищен от смертельных ядов, распространяемых либо частными лицами, либо государственными служащими, — это единственно потому, что наши предки, несмотря на их великую мудрость и дальновидность, не могли представить себе подобную проблему.

Я не утверждаю, что химические инсектициды не должны использоваться никогда. Я утверждаю, что мы неразборчиво отдали ядовитые и биологически активные химикаты в руки людей, в значительной мере или же полностью несведущих относительно собственных возможностей причинять вред. Мы подвергли огромное количество людей, без их согласия и часто без их ведома, контакту с этими отравляющими веществами.

• Если, многое пережив, мы наконец отстояли «право знать», и если, зная, мы пришли к выводу, что нас просят взять на себя бессмысленные и пугающие риски, — тогда мы больше не должны принимать наставление от тех, кто говорит нам, что мы обязаны наполнить наш мир ядовитыми химикатами; мы должны поискать и увидеть, какое иное направление открыто для нас.

• Все это произошло из-за внезапного развития и непомерного роста промышленности по производству искусственных или синтетических химикатов с инсектицидными свойствами. Эта индустрия – дитя Второй мировой войны. В ходе разработки средств ведения войны с применением химического оружия некоторые химикаты, созданные в лаборатории, оказались смертельными для насекомых. Данное открытие произошло неслучайно: насекомые широко использовались в тестировании химикатов как средств для убийства людей.

• Неужели мы впали в состояние гипноза, которое заставляет нас признавать неизбежным худшее или губительное, так, словно мы утратили волю или проницательность, чтобы потребовать то, что хорошо и полезно?

• Так рисковать в своих усилиях по формированию природы для собственного удовлетворения, и всё же потерпеть крах в достижении цели — это было бы поистине финальной иронией. И похоже, это как раз наша ситуация.

• Инциденты, подобные распылению [химикатов] в восточном Иллинойсе, ставят вопрос не только научный, но и нравственный. Вопрос в том, может ли какая-либо цивилизация вести беспощадную войну с жизнью, не разрушая при этом себя и не теряя права называться цивилизованной.

источник: Rachel Carson, Silent Spring Quotes

*
Чем более чётко мы сфокусируем свое внимание на чудесах и реалиях мироздания, 
тем меньше будет наша склонность к разрушениям.
- Рэйчел Карсон -

* * *

Из книги Рэйчел Карсон «Ощущение чуда» (Rachel Carson, The Sense of Wonder):

В выпуске журнала Life за октябрь 1962 года помещено фото Рэйчел Карсон, беседующей с детьми в лесу около её дома.

Мир ребенка – прекрасен, свеж и нов, полон удивления и восторга. Наша беда в том, что для большинства из нас это ясноглазое вúдение, этот подлинный инстинкт красивого и внушающего благоговение, тускнеет и даже теряется прежде, чем мы достигаем совершеннолетия. Если бы я имела влияние на добрую фею, которая должна руководить крещением всех детей, я бы попросила её одарить каждое дитя в мире ощущением чуда настолько нерушимым, чтобы оно продлилось всю жизнь, как надежное противоядие против скуки и разочарований преклонных лет... против отчуждения от истоков нашей силы.


• Для нас необходимо, благотворно и целительно — снова обратиться к земле и к созерцанию её красот, чтобы познать смирение и ощущение чуда.

• Многие дети... обретают радость в малом и неприметном.

Если ребенок надеется сохранить свое врожденное ощущение чуда... ему необходимо дружеское общение хотя бы с одним взрослым, который это ощущение разделяет, заново открывая ребенку радость, волнение и тайну мира, в котором мы живем.

• Для большинства из нас познавание мира происходит в основном через зрение, хотя смотрим мы глазами столь невидящими, что кажемся почти слепыми. Один из способов открыть глаза на незамеченную красоту — это спросить себя: «Что, если бы я никогда не видел этого раньше? Что, если бы я знал, что никогда больше этого не увижу?»

источник: Rachel Carson, The Sense of Wonder Quotes

Будь то ученые или дилетанты, — те, кто обитает среди красот и загадок земли, никогда не бывают одинокими или уставшими от жизни.
- Рэйчел Карсон -

Sunday, September 03, 2017

Рэйчел Карсон (1907-1964)/ Rachel Carson, life & work (part 2)

Продолжение; см. начало - часть 1

К 1957 году Карсон внимательно следит и анализирует федеративные планы о масштабном распылении пестицидов; Департамент сельского хозяйства США (USDA) планирует истребление огненных муравьев и прочие подобные проекты.


В оставшиеся годы жизни сферу профессиональных интересов Рэйчел Карсон составляли опасности бесконтрольного использования пестицидов.

В сентябре 1962 года опубликована самая известная книга Рэйчел Карсон, «Безмолвная весна» (Silent Spring), описывающая пагубное воздействие пестицидов на окружающую среду. По всеобщему признанию, эта работа положила начало зарождению природоохранного движения.

Мисс Карсон была не первым и не единственным человеком, поднявшим вопрос о вредном влиянии ДДТ. Однако сочетание «её научных знаний и поэтической речи» оказало огромное влияние на широкую аудиторию и способствовало всплеску обеспокоенности и протестов против использования ДДТ.

В 1994 году была опубликована очередная редакция «Безмолвной весны» – на этот раз с предисловием вице-президента Альберта (Эла) Гора (Al Gore, вице-президент США 1993-2001).



«“Безмолвная весна” – это глас вопиющего в пустыне, изменивший Историю», – пишет он.

В 2012 году «Американское химическое общество» (American Chemical Society) присвоило книге «Безмолвная весна» статус «Историческая национальная достопримечательность в области химии» (National Historic Chemical Landmark), за её роль в развитии современного движения в защиту окружающей среды.

Начиная с середины 1940-х годов Р. Карсон озабочена использованием синтетических пестицидов, многие из которых были разработаны учеными после Второй мировой войны на средства военных фондов.
В середине 1940-х годов вследствие пагубного влияния ДДТ на птиц и растения были поданы несколько судебных исков со стороны пострадавших граждан, требовавших прекращения воздушного распыления химикатов.

Программа федерального правительства 1957 года по ликвидации шелкопряда непарного [непарник; Lymantria dispar; насекомое-вредитель] подвигла Рэйчел Карсон посвятить свои исследования и свою новую книгу пестицидам и другим веществам, отравляющим окружающую среду.

Программа истребления шелкопряда непарного включала в себя воздушное распыление ДДТ и других пестицидов (смешанных с мазутом), причем и на частных землях. Землевладельцы на Лонг-Айленде подали судебный иск с требованием прекратить опрыскивание. Многие жители затронутых территорий внимательно следили за судебным разбирательством. Хотя суд был проигран, Верховный суд предоставил заявителям право запрета на потенциальный экологический ущерб в будущем. Это стало основой для последующих успешных действий в защиту окружающей среды.

Национальное Одюбоновское общество (The National Audubon Society, американская некоммерческая экологическая организация, занимающаяся охраной природы, а также исследованиями в области орнитологии) также активно протестовало против подобных программ по распылению пестицидов. Его представители обратились к мисс Карсон с просьбой помочь придать гласности информацию о правительственных методах распыления отравляющих веществ, а также о связанных с этим исследованиях.

И Рэйчел Карсон приступила к работе над проектом, длившемся четыре года – собирая примеры нанесения ущерба окружающей среде в результате использования ДДТ (позже материалы станут книгой «Безмолвная весна»).

Уже когда Рэйчел была на государственной службе, её серьезно беспокоило безрассудное использование отравляющих веществ, таких как ДДТ, для уничтожения насекомых.
В январе 1958 года произошел эпизод, подтолкнувший Карсон к дальнейшим действиям. Её подруга Ольга Оуэнс Хакинс (Olga Owens Huckins) направила письмо в издание Boston Herald. Дом Ольги и её частный птичий заповедник в Паудер Поинт, Даксбери, Массачусетс (Powder Point in Duxbury, Mass) попали в радиус распыления ДДТ с воздуха; были истреблены безобидные насекомые и птицы. Рэйчел потрясена: «Чем больше я узнаю о действии пестицидов, тем больше это шокирует. Я поняла, что это – готовый материал для книги. Мне открылось, что всё самое знáчимое для меня как для натуралиста, оказалось под угрозой, и что для меня не может быть дела более важного».

Изначально Карсон, которая не считала себя репортером-следователем, сомневалась – браться ли за «книгу о ядах» (“the poison book”), как она её называла. К тому времени она, автор трех бестселлеров о море, считала себя натуралисткой, автором, пишущим о природе.
Выступить против крупнейших и могущественнейших промышленностей – пугающая перспектива для любого, а в особенности для одинокой женщины тех времен.

По мере продвижения ее изысканий, Рэйчел Карсон обрела поддержку большого сообщества ученых, документировавших физиологические и экологические воздействия пестицидов.
Кроме того, она воспользовалась своими личными связями со многими правительственными учеными, снабжавшими ее конфиденциальной информацией.
Читая научную литературу и беседуя с исследователями, Карсон обнаружила существование двух лагерей ученых-противников: те, кто отрицает возможную опасность распыления пестицидов, и те, кто открыт для признания риска нанесения вреда и готов рассматривать альтернативные методы (такие как биологический контроль над популяциями вредителей).

К 1959 году «Служба сельскохозяйственных исследований» Департамента сельского хозяйства США (USDA's Agricultural Research Service), в ответ на критику со стороны Карсон и других ученых, выпустила государственный некоммерческий фильм «Огненные муравьи в суде» (Fire Ants on Trial). Р. Карсон назвала его «возмутительной, вопиющей пропагандой», игнорирующей опасности распыления пестицидов (особенно дильдрина* и гептахлора**) для людей и дикой природы.

[*Дильдрин - высокотоксичное вещество, необычайно сильный многосторонний инсектицид, один из стойких органических загрязнителей.
** Гептахлор, из группы полихлорциклодиенов; это группа препаратов, которая после внесения в почву сравнительно быстро окисляется; высокотоксичный несистемный инсектицид контактного действия, весьма стоек к разрушению, относится к так называемой «грязной дюжине»)].

Весной того же 1959 года мисс Карсон написала письмо, опубликованное в Washington Post. В нем она связывает недавнее сокращение популяций птиц (по её выражению, «птичье безмолвие») с чрезмерным использованием пестицидов.

Это был также год «Великого скандала с клюквой» (Great Cranberry Scandal): клюква урожаев 1957-го, 1958-го и 1959-го годов в Америке, как выяснилось, содержала высокий уровень гербицида аминотриазола (провоцировавшего раковые заболевания у лабораторных крыс); продажа всех товаров с использованием клюквы была прекращена.

Рэйчел Карсон принимала участие в последующих слушаниях «Администрации по делам продовольствия и медикаментов» (FDA) о пересмотре правил использования пестицидов; она была обескуражена агрессивной тактикой представителей химической промышленности, которая включала в себя свидетельские показания экспертов, категорически противоречившие целым томам проработанной ею научной литературы. Кроме того, Карсон задавалась вопросом о возможных «финансовых вливаниях, скрытых за определенными программами по использованию пестицидов».

Исследования, проведенные ею в «Медицинской библиотеке Национального института здравоохранения» (Library of Medicine of the National Institutes of Health), сблизили мисс Карсон с учеными-медиками, изучавшими диапазон химикатов, провоцирующих возникновение раковых заболеваний. Особенно важной оказалась работа Вильгельма Хьюпера (Wilhelm Hueper, 1894-1978; see Discovering environmental cancer), ученого из Национального исследовательского института (National Cancer Institute) и директора-основателя отделения по изучению раковых заболеваний, вызванных факторами окружающей среды. Он классифицировал многие пестициды как канцерогенные вещества.

Карсон и ее помощники, научные сотрудники, обнаружили доказательства существования связи рак-пестициды. Для мисс Карсон была очевидна токсичность широкого спектра синтетических пестицидов; хотя подобные выводы, за пределами небольшого сообщества ученых, изучающих канцерогенез пестицидов, считались противоречивыми.

Среди прочих побудительных причин, интерес, заставивший мисс Карсон взяться за написание книги (в которой список научной литературы, использованной как источник, составил 55 страниц!), был вызван письмом старых друзей, Стюарта и Ольги Хакинс (Stuart and Olga Huckins; см. об этом выше).

Мисс Карсон, убежденная в необходимости написать о пагубном воздействии распыления химикатов на окружающую среду, обрела заинтересованного слушателя в лице Пола Брукса (Paul Brooks), главного редактора компании Houghton-Mifflin издательского дома Boston (которая ранее опубликовала книгу Карсон «Берег моря»). Позже издатель называл «Безмолвную весну» самой главной книгой, с которой ему довелось работать (источник).


К 1960 году у Рэйчел Карсон набралось более чем достаточно научных материалов, писалось ей легко. Кроме исчерпывающих изысканий в научной литературе, Карсон ознакомилась с сотнями отдельных случаев воздействия пестицидов, и возникших в результате человеческих заболеваний и экологического ущерба.
Однако в январе 1960-го язва двенадцатиперстной кишки, за которой последовало несколько инфекционных заболеваний, на несколько недель приковали Рэйчел к постели, значительно отсрочив завершение «Безмолвной весны».

В марте, когда близилось полное выздоровление (а также окончание черновых вариантов двух глав книги, посвященных раковым болезням), Рэйчел обнаружила в левой груди кисты, одна из которых требовала мастэктомии (удаления грудной железы). Врач Карсон назвал эти меры предосторожностью и дальнейшего лечения не рекомендовал. Однако к декабрю выяснилось, что опухоль на самом деле злокачественная, и рак дал метастазы.

К осени 1960 года была завершена бóльшая часть книги, но дальнейшие проблемы со здоровьем мисс Карсон замедлили в 1961-м и в начале 1962-го её окончательную переработку.

Название книги было найти не так просто. Сначала «Безмолвная весна» предлагалось в качестве названия главы об исчезнувших птицах и птичьем пении. К августу 1961 года Карсон, наконец, согласилась с мнением своего лит-агента Мэри Роделл: «Безмолвная весна» станет метафорическим названием для всей книги (намекая на мрачное будущее для живой природы).

Основная тема книги – могущественное и зачастую негативное влияние людей на окружающий мир природы.

Рэйчел понимала, что среди её читателей будет много домохозяек; целая армия обеспокоенных граждан, которые обнаруживают в своих задних дворах погибших от отравления пестицидами дроздов и белок. К этим читателям она обращалась, например, описывая мертвую белку: «Шея и голова вытянуты, во рту грязь – можно предположить, что умирающий зверек грыз землю».

Главный аргумент мисс Карсон – пестициды оказывают пагубное воздействие на окружающую среду. Их правильнее называть биоцидами, пишет она, поскольку их воздействие редко ограничивается «целевыми» вредителями, против которых они направлены. Самый показательный пример – ДДТ, но и другие синтетические пестициды (многие из которых подвержены бионакоплению) подверглись тщательному рассмотрению.
Карсон пишет: «Нас ввергают в ужас генетические отклонения вследствие радиоактивного облучения. Но как же можно оставаться равнодушными к подобному воздействию химикатов, которые мы так щедро распыляем в окружающую нас среду

Кроме того, Рэйчел Карсон обвиняет химическую промышленность в намеренном распространении дезинформации, а должностных лиц – в некритическом восприятии претензий данной отрасли. Бóльшая часть книги посвящена воздействию пестицидов на природные экосистемы, но четыре главы описывают случаи отравления пестицидами людей, а также раковые и прочие связанные с пестицидами заболевания.
О ДДТ и раковых болезнях, ставших позднее предметом горячих дебатов, Карсон пишет не очень много:

«В лабораторных тестах на животных ДДТ оказался причиной возникновения подозрительных опухолей печени. Ученые из Администрации по делам продовольствия и медикаментов (FDA), сообщившие об обнаружении этих опухолей, не были уверены, как их классифицировать, но понимали, что есть некоторые “основания считать их раковыми новообразованиями (карциномами), имеющими низкий гепатоцит (клетки печени)”. Д-р Вильгельм Хьюпер [автор работы об опухолях и связанных с ними заболеваниях, см. выше] без сомнений оценивает ДДТ как “химический канцероген”».

Рэйчел Карсон предсказала рост будущих последствий, особенно в связи с тем, что у вредителей развивается устойчивость к пестицидам, тогда как ослабленные экосистемы становятся жертвами непредвиденных захватнических видов. Книгу завершает призыв обратиться к биотическому подходу в борьбе с вредителями, как альтернативе химическим пестицидам.

Относительно ДДТ, Рэйчел Карсон никогда не призывала к их запрету. Её доводы в «Безмолвной весне» сводились к тому, что даже если бы ДДТ и другие инсектициды не производили побочного действия на окружающую среду, неизбирательное злоупотребление ими контр-продуктивно, поскольку создало бы устойчивость насекомых к пестицидам, то есть пестициды стали бы бесполезными в устранении «целевых» популяций насекомых:

«Мир наслышан о триумфах войны против болезней, ведомой при помощи контроля над насекомыми-переносчиками инфекции, но мало слышал о другой стороне вопроса – о поражениях, о недолговечных триумфах, которые теперь четко подтверждают тревожное предположение о том, что на деле насекомое-враг стало, благодаря нашим усилиям, только сильнее».

Далее Карсон отмечает, что «программам по борьбе с малярией угрожает сопротивляемость комаров», и акцентирует внимание на рекомендации директора «Службы защиты растений Нидерландов»:
«Практическим советом должен быть “Распыляйте как можно меньше”, а не “Распыляйте на пределе ваших мощностей” ...Давление, оказываемое на популяцию вредителей, всегда должно быть как можно менее аргессивным».

Позицию мисс Карсон, изложенную в книге, можно подытожить следующим образом:

• «Химикаты – это зловещие и мало признанные (little-recognized) партнеры радиации в процессе изменения самóй природы мира – самóй природы жизни.

• С середины 1940-х годов было создано более 200 основных химикатов для уничтожения насекомых, сорняков, грызунов и других организмов, описанных в современном языке как вредители. Эти химикаты продаются под несколькими тысячами различных торговых марок.

• Спреи, порошки и аэрозоли сейчас применяются почти повсеместно – на фермах, в садах, в лесных и домашних хозяйствах. Неизбирательные (неселективные) химикаты, обладающие способностью убить каждое насекомое, и полезное, и вредное, заглушить птичье пенье и всплески рыбы в ручьях – покрыть листву смертоносной пленкой и задержаться в почве – всё перечисленное вместе, хотя целью могут быть лишь несколько сорняков или насекомых.

• Неужели кто-то думает, будто можно покрыть таким слоем ядов поверхность земли, не делая её непригодной для любых форм жизни? Их надо называть не “инсектицидами”, а “биоцидами”, уничтожителями всего живого.

• Мы должны контролировать популяции насекомых. Я не противопоставляю природу и вредных насекомых. Я сторонница щадящего, избирательного и разумного использования химических веществ. А протестую я против неизбирательного, тотального распыления».

Использованные источники: 1; 2; 3; 4

Подбор материалов и перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Окончание - часть 3

Saturday, September 02, 2017

Рэйчел Карсон (1907-1964)/ Rachel Carson, life and work (part 1)

Рэйчел Карсон (Rachel Carson, 1907—1964), американский специалист по биологии моря, писательница, защитница окружающей среды.
Карсон была прирожденным экологом – еще до того, как возникла эта наука.

Нью-Йорк Таймс в сообщении о смерти Карсон назвал её «воплощенным образом кроткого ученого».
Всемирную известность Карсон принесла книга «Безмолвная весна» (Silent Spring, 1962), посвященная вредному воздействию пестицидов на природу и живые организмы.

* * *
Хотя это и не входило в намерения Карсон, она оказала на экологическое движение влияние, сравнимое по силе лишь с влиянием прославленного отшельника XIX века Генри Дэвида Торо, написавшего про Уолденский пруд.

«Безмолвная весна» описывает пагубное влияние синтетических пестицидов, особенно ДДТ, на природу. Карсон пишет, что пестициды, оказавшись в биосфере, не только убивают насекомых, но попадают в пищевую цепочку, угрожая популяциям птиц, рыб, а в итоге отравляя детей.
Бóльшая часть собранных Карсон данных была не нова – ученому сообществу уже некоторое время было о них известно. Однако Рэйчел Карсон впервые собрала все показания вместе и предоставила вниманию публики, сопровождая решительными и далеко идущими выводами. Сделав это, Карсон – гражданка и ученый – породила революцию.

Её прозвали Святая Рэйчел, монашенка мира природы (“the nun of nature”) – её имя и теперь упоминается в связи с той или иной проблемой окружающей среды.
Но людям мало что известно о жизни и работе Рэйчел Карсон. Всем кажется, что она со своей книгой «Безмолвная весна» возникла словно из ниоткуда. На самом деле, до этого Карсон уже опубликовала три бестселлера о море и морских обитателях.

Морские просторы оказали колоссальное влияние на Карсон, выросшую в бедности, на участке суши без выхода к морю.

Младшая из трех детей, Рэйчел Луиз Карсон родилась 27 мая 1907 года на ферме около Спрингдейла, штат Пенсильвания (Springdale, Pennsylvania).
Это была пора индустриального бума в Спрингдейле. Из окна своей спальни девочка видела дым, валивший из труб клеевого завода (American Glue Factory), где для производства клея забивали лошадей. Завод, в те времена просто свалка металлолома, находился менее чем в километре от скромного домишки Карсонов. Прохожие могли видеть старых лошадей на крытом деревянном настиле, ведущем их на смерть. Зловоние тенкеджа [tankage, отходы с боен в виде мясокостной муки], удобрений из лошадиных органов, было такой силы, что, наряду с обычными для этой болотистой местности роями комаров, удерживало 1.200 жителей Спрингдейла от желания посидеть вечерком на пороге дома.

Её отец, Роберт Карсон (Robert Carson), был никчемным бездельником.
Старшая сестра Мэриэн (Marian) посменно работала на городской электростанции на угле (coal-fired power plant).
Мать, Мария Карсон, амбициозная и ожесточившаяся дочь пресвитерианского священника, лелеяла надежду на то, что её младшая дочь Рэйчел сумеет получить образование и вырваться из Спрингдейла.

Девочка проводила много времени, исследуя обширную территорию вокруг фермы. С детства Рэйчел любила уединение.
На фото: Маленькая Рэйчел читает своему пёсику по кличке Кэнди

Пробуждению любви к природе и к животному миру в немалой степени способствовала мать будущей писательницы-биолога. Благодаря ей девочка с раннего возраста научилась ценить красоту и вникать в тайны природы: «Я не помню, чтобы когда-либо я не интересовалась миром природы». Мать позже вспоминала о том, как «обращала внимание маленькой Рэйчел на радость пребывания на природе; делилась всем, что знала – о птицах, насекомых, обитателях рек и прудов».

Кроме того, Рэйчел с детства была заядлым книгочеем. Больше всего её привлекали истории о природе, особенно о жизни океанских обитателей. В 8-летнем возрасте Рэйчел сама начала сочинять рассказы, персонажами которых часто становились животные.
Её первый рассказ был опубликован, когда юной писательнице было 11 лет.

В 1925 году Рэйчел окончила среднюю школу; став лучшей из 45 учеников своего класса. Получила стипендию.
В Пенсильванском женском колледже (Pennsylvania College for Women, теперь университет Чатем/ Chatham University), как и в школьные годы, Карсон вела замкнутый образ жизни.

Сначала девушка изучала английскую филологию. В январе 1928 года её профилирующей дисциплиной становится биология, хотя Рэйчел продолжает сотрудничать со студенческой газетой и литературным приложением.

В 1928 году Карсон была принята в Университет Джона Хопкинса (Johns Hopkins University, частный исследовательский университет в Балтиморе, штат Мэриленд).
Однако из-за финансовых трудностей семьи, девушка вынуждена оставаться в Пенсильвании. В годы Депрессии дела семейства Карсонов еще ухудшились – спасаясь от огромных долгов, они сбежали из Спрингдейла.

В 1929 году 22-летняя Карсон с отличием закончила Пенсильванский женский колледж.

Пробужденная еще в детстве любознательность и любовь к морским обитателям никогда не исчезали; Рэйчел впитывала любую информацию о биологии моря, которую ей удавалось разыскать.

Летом 1929 года она прошла курс в лаборатории по изучению морской биологии при океанографическом институте в Вудс-Холле, Массачусетс (Woods Hole Oceanographic Institution), а осенью продолжила учебу в области зоологии и генетики в Университете Джона Хопкинса.
Ее диссертация была посвящена эмбриональному развитию предпочки рыбы.

В июне 1932 года Рэйчел Карсон получила степень магистра в области зоологии. Она намеревалась продолжать научную работу и получить докторскую степень.
Однако в 1934 году молодая ученая вынуждена покинуть университет Хопкинса и искать постоянную работу, – чтобы материально поддерживать своих родных.

В 1935 году скоропостижно скончался отец, оставив 28-летней Рэйчел заботы по уходу за престарелой матерью и еще бóльшие финансовые трудности.

По настоянию Мэри Скотт Скинкер (Mary Scott Skinker), университетского куратора Рэйчел в области биологии, Карсон занимает временную должность в «Службе рыбных ресурсов США» (позднее «Служба рыбных ресурсов и дикой природы США»/ United States Fish and Wildlife Service, FWS; подразделение Департамента внутренних дел США, целью которого является контроль и охрана дикой природы).

Стремясь к писательской карьере, Рэйчел подрабатывает фрилансером в изданиях The Atlantic и Reader’s Digest. Движимая любовью к морским просторам, она писала на все смежные темы – от «куда поехать летом в отпуск» до описания жизненного цикла морских обитателей. Убежденная, что люди будут беречь лишь то, что они любят, Карсон старалась пробудить «ощущение чуда» (“sense of wonder”) в их общении с миром природы.

Карсон пишет тексты для серии образовательных радиопрограмм под названием «Подводная романтика» (Romance Under the Waters).
Пятьдесят две серии, каждая по семь мину, рассказывали радиослушателям о подводной жизни и были призваны подстегнуть интерес публики к морской биологии и работе «Службы рыбных ресурсов» — задание, с которым не сумели справиться несколько предшественников Карсон на этой должности.
Кроме того, на основе исследовательских материалов, собранных Карсон для этих радиопередач, она готовит ряд статей о жизни морских обитателей в Чесапикском заливе (в Атлантическом океане у берегов США) для местных газет и журналов.

Руководитель Карсон, довольный успехом подготовленных ею радиопрограмм, предложил молодой ученой написать предисловие к брошюре о работе «Службы рыбного хозяйства», а также добился для своей подопечной её первой постоянной должности. Во время экзамена на замещение вакансии, Рэйчел превзошла всех прочих соискателей, и в 1936 году стала лишь второй женщиной с постоянной работой в «Службе рыбного хозяйства» на должности младшего гидробиолога.
Основными обязанностями Рэйчел Карсон был анализ и отчеты по результатам полевых исследований, а также сочинение текстов для брошюр и прочей публичной литературы. Используя опыт собственных исследований, а также консультации коллег, Карсон пишет целый ряд статей для The Baltimore Sun и прочих изданий.

Однако семейные бедствия не оставляют её. В январе 1937 года умирает старшая сестра, и Рэйчел остаётся единственной кормилицей для матери и двух племянниц.

В июле 1937 года издание Atlantic Monthly принимает эссе Карсон под названием «Водный мир» (The World of Waters) – это переработанная версия материалов, подготовленных ею для своей первой брошюры в «Службе рыбного хозяйства» (руководитель Карсон считал текст брошюры талантливым и достойным дальнейшей публикации). Эссе вышло в свет под названием «Морские глубины» (Undersea) и представляло собой яркое повествование о путешествии вдоль океанского дня.
Эта публикация стала поворотной точкой в литературной карьере Рэйчел Карсон. Издательский дом Simon & Schuster, впечатленный эссе, разыскал Карсон и предложил ей расширить материал до объема книги. Результатом несколько лет литературного труда стала книга «Под морским ветром» (Under the Sea Wind, 1941). Она заслужила прекрасные отзывы критиков, однако продавалась плохо.

Тем временем Карсон продолжает писать и с большим успехом публиковать свои статьи. Они появляются в таких изданиях, как Sun Magazine, Nature и Collier's.

В 1945 году 38-летняя Карсон пытается оставить работу в «Службе рыбных ресурсов» (к этому времени преобразованной в «Службу рыбных ресурсов и дикой природы США»). Однако для биологов-натуралистов мало вакансий, – поскольку практически все средства, отпущенные на научные исследования, брошены на технические изыскания [«Проект Манхэттен»/ Manhattan Project — кодовое название программы США по разработке ядерного оружия, осуществление которой началось 17 сентября 1943 года].

Летом 1945-го года Рэйчел Карсон впервые знакомится с материалами о ДДТ, революционно новом пестициде (после бомбежек Хиросимы и Нагасаки восхваляемом как «ядерная бомба для насекомых»). ДДТ только начали тестировать на безопасность и экологическое воздействие. Однако до 1962 года Карсон ничего об этом пестициде не публиковала.

К началу 1948 года Карсон работает над материалами для своей второй книги и решает целиком посвятить себя литературной карьере. В этом году у неё появляется лит-агент, Мэри Роделл (Marie Rodell), с которой складываются тесные профессиональные отношения, сохранившиеся до конца жизни Карсон.

Издатели Oxford University Press предложили Рэйчел Карсон написать книгу об истории зарождения жизни в океане.

К началу 1950 года она закончила рукопись будущей книги «Море вокруг нас» (The Sea Around Us). Отдельные главы печатались разными изданиями, одна из них («Рождение остова») получила награду научного общества.
Серия из девяти глав печаталась в выпусках журнала «Нью-Йоркер», начиная с июня 1951 года.
В июле 1951 года книга вышла отдельным изданием.

Книга «Море вокруг нас» (1951) в одночасье сделала Рэйчел знаменитой. Тихая, скромная – хоть и настойчивая в достижении своей цели, – Карсон была слегка подавлена собственной популярностью.

В течение 86-ти недель книга оставалась в списке бестселлеров New York Times (39 из них возглавляя этот список); в 1952 году получила Нац-премию по литературе в области документалистики (National Book Award for Nonfiction); принесла Карсон две почетные докторские степени, золотую медаль Нью-Йоркского зоологического общества (New York Zoological Society), золотую медаль Географического общества Филадельфии (Geographical Society of Philadelphia), а также другие знаки отличия.

На фото: Биолог Рэйчел Карсон и иллюстратор Боб Хайнс (Bob Hines) из «Службы рыбных ресурсов и дикой природы США» проводят исследования, Флорида, 1952 год

Благодаря успеху книги, впервые в жизни Рэйчел обрела финансовую стабильность. Она смогла оставить правительственную службу и полностью посвятить себя литературному поприщу. Кроме того, Карсон сумела приобрести участок у побережья на Саутпорт Айленд – осуществив свою давнюю мечту. Здесь был построен коттедж – рядом с приливными водоемами (tide pools), которые она обожала исследовать.

В начале 1953 года Карсон погрузилась в научную литературу и полевые исследования об экологии и живых организмах Атлантического побережья.

На лето 1953 года Рэйчел с матерью переехала в свой новый коттедж на Саутпорт, штат Мэн (Southport Island, Maine). Здесь она познакомилась с Дороти Фримен (Dorothy Freeman, 1898-1978), с которой они оставались близкими друзьями до самой смерти Рэйчел. (см. об их дружбе подробнее)

Из письма Рэйчел к Дороти, 6 ноября 1953:
«Сегодня пополудни множество восхищающих меня обитателей прибрежных рифов начали появляться на берегу – вернее, их фрагменты и останки: кусочки зеленой, оранжевой, желтой губки; асцидии (Ascidiae); пергаментные трубчатые черви, крабы, морские звезды и ежи... крупный рак-отшельник... и довольно внушительных размеров осьминог – еще живой, но в крайней опасности на песке. Мне удалось при помощи метлы перенести его назад к воде, и я была вознаграждена – он уплыл. (Намёк на тот фильм по книге «Море вокруг нас», в котором, к моему ужасу, осьминога изобразили как ужасного «монстра из глубин»!)»
[Имеется в виду документальный фильм Ирвина Аллена (Irwin Allen) по книге «Море вокруг нас», который Карсон категорически не нравился].

В 1955 году Рэйчел завершила третью часть своей морской трилогии, «Берег моря» (The Edge of the Sea), который фокусируется на жизнедеятельности прибрежных экосистем.
К этому времени Рэйчел заслужила репутацию талантливого автора, мастера прозрачной и поэтической прозы.

Позже о своих писательских привычках мисс Карсон рассказывала для “20th Century Authors”:
«Я пишу неспешно, обычно от руки и без сокращений, часто пересматривая написанное.
Будучи чувствительной к заминкам и помехам, я лучше и свободнее пишу по ночам.
Мои интересы как писателя поделены между подачей фактов и истолкованием их значимости – с акцентом на последнем».

В 1956 году издание «Домашний собеседник для женщин» (Woman’s Home Companion) поместило статью Карсон под названием «Помоги своему ребенку удивляться» (Help Your Child to Wonder).
В 1965 году, уже после смерти Карсон, статья была издана отдельной книгой под названием «Ощущение чуда» (The Sense of Wonder).

В 1950-е годы профессиональный интерес Карсон фокусируется на охране природы. Она обдумывает план новой книги об экологии; становится участницей природоохранных групп (The Nature Conservancy и других). Планирует приобрести и сохранить от застройки территорию в штате Мэн, которую они с Дороти Фримен называли «Затерянный лес» ("Lost Woods").

Но ситуация с родственниками Рэйчел становится всё напряженнее и требует всё бóльших её усилий. Пожилой матери требуется постоянный уход. Племянница Рэйчел серьезно заболела. На плечи Карсон легли также заботы о маленьком сыне племянницы, Роджере.

Рэйчел почти никогда не жаловалась, хотя на заботы о членах семейства уходило время, которое она мечтала посвятить писательству. Наконец горечь прорывается в одном из писем к её верной подруге Дороти: «Когда, как вот сейчас, я ощущаю важность всего того, что следует сделать в оставшиеся мне годы – какой нелепостью кажется трата времени на работу няньки и домработницы».

В начале 1957 года стряслась новая беда: в возрасте 31 года умерла одна из племянниц Карсон, оставив сиротой 5-летнего сына Роджера (Roger Christie).
50-летняя незамужняя Карсон усыновила мальчика, одновременно продолжая опекать пожилую мать.
В этом же 1957-м году, пытаясь примениться к изменившимся обстоятельствам, Карсон с матерью и маленьким Роджером переехала в Сильвер Спринг, штат Мэриленд (Silver Spring, Maryland).

В конце 1958 года произошло еще одно печальное событие – от пневмонии и проблем с сердцем умерла Мария, мать Рэйчел, сыгравшая важную роль в выборе и успехе её карьеры. «Я думаю обо всем, что мне известно о жизни матери, о том, какой чудесной она была, о её бесконечной любви ко всему живому...» – пишет Рэйчел подруге.

Мэри Роделл (Marie Rodell), пожизненный литературный агент Карсон, рассказывала, что мать Рэйчел была самой преданной почитательницей её таланта. Роделл вспоминала, как в 1952 году пожилая миссис Карсон сиживала в семейном автомобиле, пока они с Рэйчел исследовали морской берег около залива Бутбей (Boothbay Harbor, штат Мэн). Прохожим старушка говорила, указывая: «Это моя дочь, Рэйчел Карсон, она написала “Море вокруг нас”».

Окружающим Рэйчел запомнилась своей скромностью и застенчивостью. Она была неизменно дружелюбно-вежлива, но сдержанна.

Мэри Роделл вспоминает также, что писательская деятельность была для Рэйчел страстью, любимым занятием. Еще она очень любила свой цветник в Сильвер Спринг, где часто подолгу наблюдала за прилетавшими в сад птицами.
У мисс Карсон было две любимые птицы: одна из семейства дроздовых, бурый короткоклювый дрозд (Catharus fuscescens, на фото вверху).
Другая – птица-крачка, похожая на чайку, в черной «шапочке» и с раздвоенным, словно у ласточки, хвостом.

Однажды Рэйчел рассказала интервьюеру, что её очаровывает «западающий в память, таинственный зов» короткоклювых дроздов, который раздается в сырых лесах и низинах от Ньюфаундленда до южной Манитобы и в горах северной Джорджии. [Этот вид дроздовых известен тем, что одна птица может петь дуэтом сама с собой! – см. статью]

Использованные источники: 1; 2; 3; 4

Подбор материалов и перевод – Е. Кузьмина © http://elena-kuzmina.blogspot.com/

Продолжение - часть 2;

окончание - часть 3

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...